Договор, который никто не подписывал

Если спросить человека, чего он боится, он назовёт что-то снаружи: потерять работу, заболеть, остаться одному, что мир повернётся не туда. Я долго отвечал так же. В четыре утра меня будило другое: ощущение, что я не дотягиваю до чего-то, что сам себе назначил, и не помню, когда назначил. Мир снаружи в целом терпим. Страшнее всего оказался человек, который ведёт список моих обязательств и никогда не показывает его целиком.

Я писал про договор с прошлым собой, и там есть неточность. Подписи под этим договором нет. Никто не садился и не решал: с этого дня я обязан быть продуктивным, обязан к тридцати иметь то-то. Всё начиналось с хотелок, и хотелка это лёгкая вещь. Хочу свой проект. Хочу читать больше. Хочу быть в форме. Хочу, чтобы к следующему году было понятнее, куда я иду. Обязательствами они становились потом, незаметно, по одной, когда я переставал их проверять и начинал по ним себя оценивать.

Хотелка появляется как возможность: было бы хорошо. Потом она повторяется в голове несколько раз и становится планом: сделаю. Потом проходит время, план не выполнен, и он превращается в долг: должен был. И вот уже это пункт, по которому ты просрочил. Решения тут нет ни на одном шаге, только время и повторение. Хотелка, которую ты даже не выбирал всерьёз, работает как кредит с процентами, и проценты растут, потому что каждый день невыполнения добавляет к сумме.

Теперь умножь это на всё, чего ты когда-либо хотел. Список не ведётся, поэтому он не сокращается. Хотелки из двадцати двух лет лежат там же, где хотелки из прошлого месяца, и по всем идёт начисление. Отсюда странное чувство, знакомое, думаю, многим: ничего конкретно плохого не происходит, фон при этом тяжёлый. Это шум от сотни маленьких просрочек, ни одна из которых не была договором, и к миру снаружи он отношения не имеет.

Самая частая строка в этом списке это продуктивность: никто не требовал от меня быть продуктивным в субботу, а вечером субботы человек со списком всё равно отмечает минус. Заказчика у этого требования нет, оно просится изнутри. Про то, во что это вырастает, я написал отдельно.

Список бьёт и по времени. Если не понимаешь, куда идёшь, то не можешь оценить, куда пришёл, и прошлый ты, который старался, оказывается дураком задним числом, хотя не ошибался. Почему будущее так трудно даётся, а прошлое крутится само, отдельный разговор.

Настоящее в этой конструкции почти не ощущается. Оно зажато между списком просрочек и пустотой впереди, и любой момент читается либо как «недостаточно сделал», либо как «неизвестно, к чему это». Вторник, в который ты просто жил, не проходит проверку ни по одному критерию, потому что критерии не про вторник. У меня это и называлось «плохо без причины». Причина есть, только она не выглядит как событие: бухгалтерия, которую никто не вёл, а начисляют по ней каждый день.

Что с этим делать, я понял не сразу, и понял не до конца. Помогло вытащить список наружу. Буквально написать, чего я, оказывается, должен, и посмотреть на каждую строку с вопросом, кто это заказал. Большинство строк оказались хотелками, у которых нет заказчика, и их можно было закрыть тем же способом, каким они открылись: просто решением. Читать больше я хотел, и хотелка устарела, списание.

Ещё помогло перестать считать неясность впереди дефектом. Никто не знает, куда идёт, и те, кто говорит, что знают, обычно описывают хотелку, которая ещё не успела стать долгом. Прошлые усилия оцениваются по тому, были ли они честными в тот момент, и обычно были.

И самое простое: страшный человек со списком это я, и он не злой. Он делал то, что я ему поручил в двадцать два: следить, чтобы я не расслаблялся. Поручение можно отозвать. Расслабляться от этого лучше не станет. Бояться себя сильнее, чем мира, перестанешь.