Мозг не луковица
≈ 6 минут6 разделов
Содержание, 6 разделов
Есть популярная картинка: внизу древний «рептильный» мозг, инстинкты, над ним «эмоциональный» мозг млекопитающих, а сверху кора, то есть разум, которая этих двоих сдерживает. Отсюда совет «включи рациональное и выключи животное». Картинка неверна. За ней при этом стоит настоящий вопрос: что бывает с человеком, у которого эмоция и расчёт перестают работать вместе. Это измерено, и ответ неожиданный с обеих сторон.
Часть I. Трёх этажей нет
Джозеф Чезарио, Дэвид Джонсон и Хизер Эйстен в 2020 году написали для психологов статью с названием «Ваш мозг не луковица с маленькой рептилией внутри». Модель, по которой новые структуры мозга в эволюции надстраивались над старыми и несли новые функции, давно отвергнута нейробиологами, и среди тех, кто изучает эволюцию нервной системы, по этому поводу единодушие. Мозг не рос этажами: структуры, родственные нашей коре, есть у всех позвоночных, спорят только о размерах.
Луис Пессоа в 2008 году в Nature Reviews Neuroscience разобрал это на уровне конкретных областей. Привычная схема, где миндалина это эмоция, а латеральная префронтальная кора это мышление, не выдерживает проверки: сложное поведение держится на коалициях сетей, и ни одну из областей нельзя назвать только аффективной или только когнитивной. В центре этой картины узлы с большим числом связей, хабы, которые регулируют поток и объединение информации между областями. Даже Джозеф Леду, который десятилетиями изучал миндалину и страх, в 2014 году написал, что механизмы, которые обнаруживают угрозу и запускают реакцию на неё, это не те механизмы, которые дают сознательное чувство страха. Миндалина работает как детектор угрозы.
Так что вопрос «как подружить животный мозг с рациональным» поставлен неправильно: нет двух мозгов. Есть два процесса, которые можно повредить по отдельности, и тогда видно, зачем нужен каждый.
Часть II. Что бывает без эмоции
Антонио Дамасио и его группа десятилетиями изучали людей с повреждением вентромедиальной префронтальной коры. Интеллект у них сохранён, память, речь, логика в норме, а в реальных решениях дефект, который Дамасио описал в книге «Ошибка Декарта». Бечара с коллегами в 1994 году придумали тест, который это ловит: игру с четырьмя колодами карт, где две колоды дают большие выигрыши и ещё большие проигрыши, а две дают маленькие выигрыши и в сумме выгоду. Здоровые постепенно переходили на выгодные колоды. Пациенты продолжали брать из невыгодных, их вели ближайшие выигрыши, будущие последствия для них как будто не существовали.
В 1997 году в Science та же группа добавила к игре датчик проводимости кожи и опрос по ходу. Здоровые начинали выбирать выгодно раньше, чем могли объяснить, почему: тело реагировало на опасную колоду всплеском проводимости до того, как человек осознавал, что она опасная. У пациентов этих опережающих реакций не было никогда, и даже те из них, кто в итоге понял, какие колоды плохие, продолжали из них брать. Знания было достаточно, чтобы сказать правильный ответ, и недостаточно, чтобы по нему действовать. Авторы написали, что без помощи неосознанных подсказок явное знание может не обеспечивать выгодного поведения.
Это переворачивает интуицию. Мы думаем, что эмоция мешает решать, а разум решает. У пациентов Дамасио разум цел и решать не может, потому что ему нечем взвешивать варианты: все они равно безразличны. Эмоция здесь ставит на варианты веса, без которых расчёту не с чем работать.
Часть III. Когда без эмоции лучше
Чтобы не превратить это в гимн чувствам, есть вторая половина. Шив, Левенстайн, Бечара и оба Дамасио в 2005 году дали пациентам с повреждением областей, связанных с эмоцией, инвестиционную игру: двадцать раундов, в каждом можно вложить доллар с шансом выиграть больше, и в сумме вкладывать выгодно. Пациенты с повреждением эмоциональных областей вкладывали чаще и заработали больше, чем здоровые и чем пациенты с повреждениями в других областях. Здоровые после проигрыша, и даже после выигрыша, становились осторожнее и пропускали раунды. Их эмоция реагировала на прошлый результат и портила следующий ход.
Похоже, эмоция ставит веса по прошлому, и там, где прошлое не предсказывает будущее, как в честной лотерее, она мешает. Человек без эмоции в этой игре рациональнее, а в жизни, где последствия есть, беспомощен.
Часть IV. Что бывает без коры
Обратный случай я уже разбирал: при неконтролируемом стрессе префронтальная кора отключается первой, и управление переходит к миндалине и привычкам. Это штатный режим, в котором есть смысл, когда надо бежать, и нет смысла, когда надо решать. Человек в этом режиме видит одну вещь и не может её обдумать. И в другой статье про то, что именно вентромедиальная кора, та же, что у пациентов Дамасио, распознаёт, есть ли у организма контроль над ситуацией, и если распознаёт, тормозит стрессовый ответ ствола мозга. Та область, которая без эмоции не умеет выбирать, умеет гасить стрессовый ответ.
Часть V. Как это работает вместе
Тодд Хэйр, Колин Камерер и Антонио Рангель в 2009 году в Science положили в томограф людей на диете и давали им выбирать еду. Вентромедиальная кора кодировала ценность каждого варианта, и у тех, кто в задаче проявлял самоконтроль, в этой ценности были учтены и вкус, и польза, а у тех, кто нет, только вкус. Дорсолатеральная кора, которую обычно называют «рациональной», включалась, когда человек проявлял самоконтроль, и её активность коррелировала с активностью вентромедиальной. То есть «разум» меняет вес, который желание получает, добавляя в оценку то, чего в ней не было.
Отсюда картина, которая мне кажется точнее луковицы. Есть система, которая ставит на варианты веса по телесному опыту, быстро и до осознания, и без неё человек с целым интеллектом не может выбрать между двумя равнозначными вариантами. Есть система, которая умеет эти веса править: добавить в оценку будущее, здоровье, чужую точку зрения, и затормозить стрессовый ответ, если контроль есть. Первая без второй, похоже, ведёт по прошлому и ломается на лотерее, вторая без первой знает правильный ответ и не может по нему действовать.
Что из этого следует
Животного и рационального мозга нет, есть один мозг, в котором ни одна область не делает только чувство или только мысль. Интуиция за этими словами ловит другое: процесс, который ставит веса, и процесс, который их правит. Пациенты Дамасио показывают, что бывает без первого: разум цел, а решений нет. Стресс показывает, что бывает без второго: решение есть, а обдумать его нечем.
Поэтому совет «отключи эмоции и включи голову» невыполним и вреден: с отключёнными эмоциями голова выдаёт безразличие ко всем вариантам. Рабочая версия другая: дать эмоции поставить веса, а потом проверить, из какого прошлого они взяты и подходит ли оно к задаче. Так работает дистанцирование, так работает называние чувства словом, и так, судя по Хэйру, работает самоконтроль: поверх желания.