Гонка, которую никто не выигрывает

Есть особый вид усталости, который я узнаю у себя и у знакомых. Человек не перегружен в буквальном смысле: работа посильная, сроки не горят, ночами не сидит. И при этом он выжат так, будто бежал весь день. Он и бежал, по внутреннему ощущению, что стоять нельзя и что если сейчас не двигаться, то отстанешь. От кого отстанешь и куда все бегут, никто не уточняет. Гонка идёт без трассы и без финиша, и в этом её главное свойство.

Я писал, что продуктивность без надобности это хотелка, ставшая долгом. Хочу здесь пойти дальше и посмотреть, откуда этот долг берётся у стольких людей сразу и что он с ними делает.

Откуда берётся, на мой взгляд, понятно. Продуктивность стала мерой человека тогда, когда другие меры ослабли. Раньше было понятно, кто ты, по месту, семье, ремеслу, и это не требовало ежедневного подтверждения. Сейчас место сменяемо, семья отложена, ремесло меняется, и единственное, что остаётся в руках, это то, сколько ты сделал сегодня. Продуктивность заняла место идентичности. Поэтому день без результата ощущается как потеря себя, и поэтому её так трудно отложить даже в отпуске: отложить продуктивность значит на время перестать быть кем-то.

К этому добавляется среда, которая измеряет всё. Шаги, сон, часы в фокусе, коммиты, прочитанные книги, закрытые задачи. Каждая метрика по отдельности безобидна и даже полезна. Вместе они превращают жизнь в панель с графиками, и на любом графике можно быть выше. А раз можно, то надо. Соперником в гонке служит вчерашний ты на графике.

Что это делает с человеком, известно точнее, чем кажется, потому что гонка это хронический стресс с хорошей репутацией. Я разбирал, почему к нему нельзя привыкнуть: привыкает сигнал тревоги, а работа, которую тело делает, чтобы под нагрузкой оставаться в норме, продолжается и суммируется. Там же про то, что напряжение на работе, высокие требования при низком контроле, на почти двухстах тысячах работающих даёт на четверть больше инфарктов, и что у самых нагруженных стрессом клетки старше на десятилетие. Гонка похожа на эту комбинацию: требования высокие, потому что ты их сам себе ставишь без предела, а контроля нет, потому что финиш не определён и остановиться нельзя.

Заметнее телесной цены то, что гонка делает с вниманием и со временем. Человек в гонке не может скучать, потому что пауза читается как отставание, и поэтому теряет состояние, в котором ум перебирает отложенное и что-то решает сам. И остановиться после результата он не может, потому что результат в гонке это новая стартовая линия. Проект сдан, и в тот же вечер вопрос: а дальше что.

Есть ещё последствие, про которое я думал меньше всего, пока не увидел у себя. Гонка портит отношение к людям, которые не бегут. Сначала это лёгкое раздражение: как можно так спокойно. Потом снисходительность. Потом ты замечаешь, что не можешь просто поужинать с человеком, не оценивая про себя, продуктивно ли прошёл вечер. Людей, которые дороже всего, начинаешь мерить той же линейкой, и линейка их не видит, потому что они не результат.

Что с этим делать, я не знаю целиком. Знаю, с чего начал: отделил работу, у которой есть заказчик, от гонки, у которой его нет. Работа заканчивается, когда сделана. Гонка не заканчивается никогда, и по этому её видно: если после сделанного остаётся только «а дальше» без «готово», перед тобой гонка. Потом вернул паузам статус. В паузе происходит осмысление, и без неё следующий рывок делается вслепую. Отдыхать хорошо я так и не научился. Считать отдых поражением перестал, и этого хватило, чтобы гонка стала тише.

Гонку никто не выигрывает, потому что у неё нет финиша. Если выиграть нельзя, можно и не бежать. Можно идти, туда же, с той же целью, только как тот, кто идёт.