Почему к хроническому стрессу нельзя привыкнуть
≈ 5 минут6 разделов
Содержание, 6 разделов
Короткий ответ: привыкнуть можно, и в этом проблема. Организм умеет снижать реакцию на повторяющийся стрессор, это измерено и в гормонах, и в поведении. Но привыкает сигнал тревоги. Работа, которую тело делает, чтобы держать себя в норме под нагрузкой, продолжается, и у неё есть счётчик. Ниже про то, что именно привыкает, что нет, и как выглядит счёт.
Часть I. Что привыкает
Начну с того, что привыкание настоящее. Я писал про опыт в Трире, где после трёх повторений одного и того же стрессового задания кортизоловый ответ заметно снижался, а адреналин и норадреналин выбрасывались как в первый раз. Нидхи Гриссом и Сима Бхатнагар в обзоре 2009 года проверили, можно ли называть это снижение привыканием в строгом смысле, по критериям Томпсона и Спенсера 1966 года для простого неассоциативного обучения. Вывод: снижение ответа оси гипоталамус-гипофиз-надпочечники на повторный стрессор соответствует многим, хотя не всем, критериям, и термин оправдан. Оговорка там же: это снижение ответа на тот же самый стрессор.
Привыкание в этих данных специфично: гормональный ответ падает на повторение знакомого, а знакомое в жизни повторяется редко. Хронический стресс на работе или дома складывается из разных ударов: дедлайн, потом конфликт, потом счёт, потом болезнь ребёнка. Брюс МакЮэн в обзоре 1998 года в NEJM первым из четырёх типов нагрузки, которая накапливается от стресса, назвал именно повторяющиеся удары от многих новых стрессоров.
Часть II. Цена стабильности
МакЮэн дал этому язык. Организм под нагрузкой сохраняет стабильность через изменение, он назвал это аллостазом: давление, сахар, воспаление, гормоны подстраиваются, чтобы нужное оставалось в норме. Гормоны стресса в короткой перспективе защищают и помогают адаптироваться. Цена долгой подстройки называется аллостатической нагрузкой, и складывается она четырьмя способами: повторяющиеся удары от новых стрессоров, отсутствие привыкания к повторяющемуся, затянутый ответ, который не выключается, когда не нужен, и слабый ответ одной системы, который заставляет другие работать за неё. В любом из четырёх случаев организм справляется, и платит за то, что справляется.
Что цена измерима, показала Тереза Симан с МакЮэном на данных Макартуровских исследований старения. В 1997 году они собрали индекс из десяти параметров: давление, показатели обмена, кортизол, катехоламины и другие, и считали, в скольких из них человек попадает в худшую четверть. Чем выше сумма, тем хуже когнитивное и физическое состояние и тем сильнее снижение через два-три года, плюс выше риск сердечно-сосудистых болезней, независимо от возраста, дохода и исходного здоровья. В 2001 году на 1 189 людях 70–79 лет тот же индекс предсказывал смертность за семь лет, и предсказывал её лучше, чем метаболический синдром или гормональные показатели по отдельности. Каждый из десяти параметров по отдельности лежит в пределах подстройки организма. Сумма подстроек убивает.
Часть III. Гормон, который привык
Если кортизол привыкает, что с ним происходит дальше? Грегори Миллер, Эдит Чен и Эрик Чжоу собрали мета-анализ в 2007 году, потому что данные противоречили друг другу: одни работы находили при хроническом стрессе высокий кортизол, другие низкий. Оказалось, что разницу объясняет время. В начале стрессора гормональная активность повышена, со временем снижается. Стрессоры, которые угрожают телу, связаны с травмой или неконтролируемы, дают высокий и плоский суточный профиль: кортизол перестаёт падать к вечеру. У таких стрессоров привыкший гормон теряет ритм.
Дальше страдает чувствительность к кортизолу. Шелдон Коэн с коллегами в 2012 году в PNAS проверили модель, по которой хронический стресс делает клетки нечувствительными к глюкокортикоидам, и тогда кортизол перестаёт делать свою работу: гасить воспаление. 276 здоровых взрослых опросили о стрессовых событиях, измерили чувствительность рецепторов, потом закапали риновирус и пять дней наблюдали в карантине. У тех, кто недавно пережил длительную угрожающую ситуацию, чувствительность была снижена, а у тех, у кого она снижена, простуда развивалась чаще. Во втором опыте на 79 людях сниженная чувствительность предсказывала больше воспалительных сигналов в носу после заражения. Тело, которое долго получало кортизол, перестаёт его слышать, и тогда воспаление идёт без тормоза. Я читаю это как четвёртый тип нагрузки у МакЮэна: одна система ослабла, другая работает за неё.
Часть IV. Клетки стареют
Самое наглядное измерение сделала Элисса Эпель с Элизабет Блэкберн в 2004 году. 58 здоровых женщин от 20 до 50 лет, из них 39 матерей хронически больных детей, стаж ухода от одного года до двенадцати, и 19 матерей здоровых. В клетках крови мерили длину теломер, концевых участков хромосом, которые укорачиваются с каждым делением и считаются часами клеточного старения. У женщин с самым высоким воспринимаемым стрессом теломеры были короче на величину, эквивалентную 9–17 дополнительным годам старения, по сравнению с женщинами с низким стрессом. Чем больше лет ухода, тем короче теломеры, корреляция −0,40 с поправкой на возраст. Плюс выше окислительный стресс и ниже активность теломеразы, фермента, который теломеры восстанавливает.
Как группа матери больных детей от контрольных не отличались. Отличала их сила ощущаемого стресса и стаж ухода: у самых нагруженных клетки постарели на десятилетие.
Часть V. Итог на большой выборке
Что всё это значит для обычной работы, посчитал консорциум IPD-Work под руководством Мики Кивимяки в 2012 году в Lancet. 13 европейских когорт, 197 473 работающих без болезней сердца на старте, в среднем семь с половиной лет наблюдения. Напряжение на работе, высокие требования при низком контроле, отметили 15%. За время наблюдения случилось 2 358 первых инфарктов и коронарных смертей. У тех, кто отмечал напряжение, риск был выше в 1,23 раза с поправкой на пол и возраст, а при исключении событий первых трёх лет, чтобы отсечь обратную причинность, поднялась до 1,31. Эффект умеренный, авторы это подчёркивают, и это эффект одного лишь напряжения на работе у людей, которые ходили на неё годами.
Что из этого следует
К хроническому стрессу привыкает сигнализация: гормональный ответ на знакомое падает, субъективно становится «нормально». Работа, которую тело делает, чтобы под нагрузкой оставаться в норме, продолжается, потому что нагрузка редко повторяется одинаково, а подстройки суммируются. В разных выборках это выглядит по-разному: у одних кортизол теряет ритм, у других клетки перестают его слышать и воспаление идёт без тормоза, у третьих укорачиваются теломеры, а у 197 тысяч работающих напряжение на работе даёт на четверть больше инфарктов.
Поэтому «я привык» верно про одну систему из нескольких, и как раз про ту, которая должна была предупредить. Счётчик у остальных идёт независимо от того, слышно ли его.