Почему мы любим котов и делимся на кошатников и собачников
≈ 6 минут6 разделов
Содержание, 6 разделов
У меня дома бенгальский кот Саймон, и я знаю про себя, что он мной управляет. Он не приносит тапки, не охраняет дом, не выполняет команд, и при этом я подстраиваю под него расписание, еду и температуру в квартире. Это странная сделка, если смотреть со стороны, и ей девять с половиной тысяч лет. Я разобрал, что про неё измерено: почему кот нам нравится, чем он берёт, и почему вопрос «ты кошатник или собачник» люди воспринимают как вопрос о себе.
Часть I. Как кот нас приручил
Кота никто не приручал в том смысле, в каком приручали собаку или лошадь. Карлос Дрисколл с коллегами в 2007 году в Science сравнили геномы 979 домашних кошек и их диких родственников и показали, что все домашние кошки происходят от ближневосточного степного кота и одомашнены на Ближнем Востоке примерно тогда, когда там появились земледельческие деревни. Логика простая: зерно привлекло мышей, мыши привлекли котов, коты оказались полезными, и их перестали гнать. Кот пришёл сам, за едой.
Насколько давно, показала находка на Кипре. Жан-Дени Винь с коллегами в 2004 году описали погребение возрастом около 9 500 лет: человек, в сорока сантиметрах от него кот и богатые подношения. На Кипре диких котов не было, его привезли с материка и похоронили, похоже, рядом с хозяином. Это больше чем на четыре тысячи лет раньше, чем Египет, с которого обычно начинают историю кошек. Девять с половиной тысяч лет назад кто-то уже считал кота членом семьи.
Часть II. Чем он берёт
Кот берёт лицом. Конрад Лоренц назвал детской схемой набор признаков, которые мы читаем как «милое»: круглая голова, большие глаза, маленький нос, короткие конечности. Глокер с коллегами в 2009 году в PNAS показали, что происходит в мозге: когда женщинам без детей показывали лица младенцев с усиленной детской схемой, активировалось прилежащее ядро, центр системы вознаграждения. Детская схема запускает заботу через систему вознаграждения, и ей неважно, чей это ребёнок. Кот с его круглой мордой и глазами на пол-лица попадает в эту схему точнее большинства животных, и попадает всю жизнь, потому что взрослый кот размером с младенца.
Берёт он и звуком. Карен Маккомб с коллегами в 2009 году в Current Biology записали мурлыканье кошек в двух ситуациях: когда они просто довольны и когда просят еду. Мурлыканье, которым просят, отличается: внутри низкого урчания на 27 герцах появляется пик на 220–520 герцах, частота, типичная для крика или мяуканья, и близкая к плачу младенца. Людям давали послушать оба варианта, и просящее мурлыканье слушатели оценивали как более настойчивое, причём и те, у кого никогда не было кошки. Авторы пишут, что такое мурлыканье использует нашу готовность отзываться на сигналы, требующие заботы.
Третье: он привязывается, хотя выглядит так, будто нет. Кристин Витале с коллегами в 2019 году прогнали кошек через тест, которым оценивают привязанность у младенцев: две минуты в незнакомой комнате с хозяином, две минуты одной, две минуты встречи. По поведению при встрече около 65% кошек и котят показали надёжную привязанность, столько же, сколько у человеческих младенцев. Авторы пишут, что привязанность считалась тем, что отличает собаку, и что способности кошек, похоже, недооценивали.
Часть III. Почему кажется, что ему всё равно
При этом кот держит репутацию существа, которому на тебя наплевать. Часть этого объясняется тем, что мы не умеем читать его лицо. Лорен Доусон с коллегами в 2019 году показали 6 329 людям по 20 коротких видео с кошками в хорошем и плохом состоянии, убрав очевидные подсказки вроде прижатых ушей. В среднем люди угадывали 11,85 из 20, чуть лучше случайного, и только 13% справлялись уверенно. Женщины угадывали лучше мужчин, молодые лучше старших, ветеринары лучше всех. А вот наличие своей кошки почти не помогало. То есть кошачье лицо выражает состояние, просто мы его не читаем.
Отсюда, думаю, половина репутации. Собака выражает всё телом и мордой так, что понимает ребёнок. Кот выражает тонко, и то, что мы не считываем, мы называем безразличием.
Часть IV. Кошатники и собачники
Теперь про людей. Сэм Гослинг, Карсон Сэнди и Джефф Поттер в 2010 году спросили 4 565 человек, кем они себя считают, и прогнали их по большой пятёрке. Собачники оказались выше по экстраверсии, доброжелательности и добросовестности. Кошатники выше по нейротизму и открытости опыту. Разницы небольшие, это средние по большим группам, и внутри каждой группы люди очень разные.
Беатрис Альба и Ник Хаслам в 2015 году проверили другую гипотезу: собачники предпочитают животное, которое им подчиняется, и должны быть выше по чертам, связанным с доминированием. Собачники действительно оказались выше по ориентации на социальное доминирование и соревновательности. По напористости и нарциссизму разницы не было.
Моё чтение этих двух работ такое. Собака даёт понятную роль: ты главный, тебя слушаются, тебе радуются у двери. Это подходит человеку, который любит ясные отношения с ясной иерархией и много людей вокруг. Кот не даёт роли. Он рядом на своих условиях, его надо расшифровывать, и его привязанность не очевидна, её надо принять на веру или дождаться. Это подходит человеку, который готов жить с неопределённостью и которому не нужно, чтобы его слушались. Открытость и нейротизм здесь как раз те черты, при которых такие отношения переносимы и даже интересны.
Деление на кошатников и собачников, мне кажется, так живуче, потому что за ним стоит вопрос о том, какие отношения человек считает нормальными: где его слушаются или где с ним договариваются.
Часть V. Котики в интернете
Отдельная история про то, почему кот стал главным животным интернета. Джессика Майрик в 2015 году опросила 6 795 человек: после просмотра котиков люди сообщали о росте положительных эмоций и энергии и снижении отрицательных. Прокрастинация была одним из мотивов, и Майрик предполагает, что этот выигрыш может помогать потом взяться за работу. То есть котики работают как тот же ремонт настроения, что и прокрастинация, только с положительным сальдо: детская схема и мурлыканье работают через экран почти так же, как вживую.
Что из этого следует
Кот нам нравится, потому что он попадает в детскую схему и остаётся в ней всю жизнь, мурлычет на частоте младенческого плача и при этом привязывается не хуже собаки, просто выражает это так, что мы не читаем. Он пришёл к человеку сам девять с половиной тысяч лет назад и остался на своих условиях, и эти условия и есть то, что одних людей притягивает, а других раздражает.
Поэтому за вопросом «кошатник или собачник» стоит вопрос о том, какие отношения ты считаешь нормальными. Собачник хочет, чтобы его любили понятно. Кошатник согласен, чтобы его любили непонятно, и ему это даже нравится. Я из вторых, и Petzy появился именно из того, что Саймона приходится расшифровывать: когда ему плохо, он просто ведёт себя чуть иначе, и это надо заметить.