Стресс, который выглядит как болезнь
≈ 6 минут5 разделов
Человек в затяжном стрессе редко приходит к врачу со словом «стресс». Он приходит с сердцебиением, болью в груди, онемением, головокружением, комом в горле. Обследования ничего не находят, симптомы остаются, и человек уходит с ощущением, что его плохо посмотрели. Ниже про то, почему так выходит: стресс измеримо производит настоящие телесные симптомы, большинство таких симптомов в клинике не получают диагноза, и одновременно стресс усиливает слух, которым тело слышат.
Часть I. Симптомы настоящие
Тело в стрессе болит по-настоящему. Делонжис, Фолкман и Лазарус в 1988 году полгода наблюдали 75 супружеских пар, 20 замеров у каждой. Бытовые неприятности дня были связаны с проблемами со здоровьем в тот же день и на следующий: грипп, боль в горле, головная боль, боль в спине. У людей с низкой самооценкой и без поддержки связь была сильнее, и у них симптомы шли за стрессом даже при в целом спокойной жизни.
Шелдон Коэн с коллегами в 1991 году в NEJM проверили то же вирусом. 394 здоровым людям закапали в нос один из пяти респираторных вирусов, ещё 26 физраствор, и всех посадили на карантин. Перед этим у каждого измерили уровень психологического стресса. Чем выше стресс, тем чаще инфекция, от 74% до 90% в зависимости от уровня, и тем чаще клиническая простуда, от 27% до 47%. Зависимость была дозовой и держалась с поправкой на возраст, пол, аллергию, вес, сезон и то, сколько людей жили вместе. Фраза «я в стрессе постоянно болею» здесь проверена в карантине с вирусом в носу.
Про механизм я писал: при длительном стрессе гормональная ось и симпатическая система работают в режиме, который меняет сердце, сосуды, мышцы, пищеварение и иммунитет. Сердцебиение, напряжение в груди, головная боль и расстройство желудка это её штатный выход.
Часть II. Большинство симптомов без диагноза
Теперь сторона врача. Курт Крёнке и Дэвид Мангельсдорф в 1989 году подняли карты 1 000 пациентов терапевтической клиники за три года и проследили 14 самых частых жалоб: боль в груди, усталость, головокружение, головная боль, боль в спине, одышка, бессонница, боль в животе, онемение и другие. Хотя бы одна была у 38% пациентов. Обследование провели больше чем в двух третях случаев, органическую причину нашли в 16%. Головная боль обходилась в 7 778 долларов на один найденный диагноз, боль в спине в 7 263. Лечение назначили в 55% случаев, и оно часто не помогало. Улучшилось, где это записано, 53% симптомов.
То есть в той клинике пять симптомов из шести остались без телесной причины. Человек с симптомами из части I попадает ровно в эти пять. Обследование, которое ничего не нашло, для него звучит как «не нашли пока», и у него есть основания: в 16% случаев причина действительно была. Поэтому пустое обследование само по себе не успокаивает, оно закрывает один вариант из многих.
Часть III. Стресс делает тело громче
Кроме тела стресс меняет и слух, которым тело слышат. Андре Шульц и Клаус Фёгеле в 2015 году собрали 24 исследования о том, как острый и хронический стресс меняют интероцепцию, восприятие сигналов изнутри. Картина неоднородная, но направление есть. Например, у Дурлик с коллегами в 2014 году, 62 участника, те, кому предстояло выступать публично, в ожидании чувствовали своё сердцебиение точнее контрольной группы. На уровне нейрохимии авторы описывают, как острая активация норадреналиновых рецепторов поднимает бдительность, а хронический стресс снижает их число и даёт постоянную сверхбдительность. Модель авторов замыкается в петлю с положительной обратной связью: стресс, особенно ранний или хронический, расстраивает физиологические оси стресса, те меняют восприятие телесных ощущений, ощущения становятся симптомами, а симптомы добавляют стресса.
Джеймс Пеннебейкер ещё в 1980 году показал, что внимание само по себе делает симптом громче. Людей ставили на беговую дорожку с одинаковой нагрузкой и давали в наушники либо отвлекающие звуки, либо усиленную запись их собственного дыхания. Те, кто слушал своё дыхание, сообщали о большей усталости и большем числе симптомов при той же работе. Во втором опыте бегуны на кроссе, где надо смотреть по сторонам, бежали быстрее, чем на кругах стадиона, а симптомов и усталости отмечали столько же. Внимание, направленное внутрь, добавляет симптомы при той же нагрузке.
Теперь вместе со стрессом. Стресс даёт больше ощущений и, по модели Шульца и Фёгеле, поднимает громкость, на которой их слышно. Человек в стрессе получает от тела больше сигналов и слушает их внимательнее, а слушая внимательнее, находит ещё.
Часть IV. Симптом как вывод
Ван ден Берг, Витхёфт, Петерсен и Браун в 2017 году описали, как из ощущения получается симптом. Связь между тем, что человек чувствует, и тем, что объективно происходит в теле, очень изменчива и зависит от человека и контекста, а при необъяснимых симптомах рвётся совсем. Они предложили смотреть на симптом как на вывод: мозг постоянно предсказывает состояние тела и сверяет предсказание с сигналами снизу, и человек чувствует результат сверки. Когда сигнал чёткий, а ожидание слабое, чувствуется то, что есть. Когда сигнал шумный, а ожидание сильное, чувствуется то, что ожидалось.
Стресс двигает обе ручки в плохую сторону. Сигналов больше и они шумнее, части I и III. А ожидание «со мной что-то не так» при длительном стрессе сильное, потому что человеку и правда не так, только не там, где он ищет. Плюс то, что Эми Арнстен описала в обзоре 2009 года: даже мягкий неконтролируемый стресс быстро снижает префронтальные когнитивные способности, то есть кора, которая могла бы перепроверить вывод, под стрессом отключается первой. Получается симптом, который чувствуется как чёткий, потому что ожидание его дорисовало, и который никто внутри не перепроверяет.
Что из этого следует
Длительный стресс производит настоящие симптомы, проверено дневниками и вирусом в носу. Большинство таких симптомов в клинике остаются без диагноза, и это норма. Стресс одновременно поднимает громкость, на которой тело слышно, внимание внутрь добавляет симптомов само по себе, а мозг под стрессом достраивает ощущение до симптома по ожиданию, не перепроверяя.
Поэтому человек в стрессе так часто выглядит как больной, в первую очередь для себя. Если обследования пусты, а симптомы есть, первый вопрос стоит задавать так: что в моей жизни последние месяцы работает на износ. Ответ на него обычно есть, и он объясняет симптомы лучше, чем пятый анализ. А из опыта Пеннебейкера следует и второе: внимание, вынесенное наружу, на дорогу, разговор или работу руками, снижает число симптомов при той же нагрузке, и это единственный из описанных здесь рычагов, который доступен сразу.