Скука как сигнал
≈ 7 минут5 разделов
В 2014 году Тимоти Уилсон с коллегами опубликовали в Science серию из 11 исследований с простым заданием: посидеть одному в пустой комнате от 6 до 15 минут и подумать о чём угодно. Людям это не нравилось. Скучные внешние занятия нравились им заметно больше. В одном из исследований в комнате была кнопка, которая била током, и участники заранее пробовали удар и говорили, что заплатили бы, лишь бы его не повторять. Оставшись наедине с мыслями, 67% мужчин и 25% женщин нажали на кнопку хотя бы раз. Мужчины в среднем 1,47 раза за 15 минут, если не считать одного, который нажал 190, женщины в среднем раз.
Уилсон делает вывод, что людям трудно наедине с мыслями. Меня в этом больше занимает цена выхода: из скуки организм готов выйти даже через боль, и раз цена такая, за сигналом что-то стоит. Ниже про то, что психология измерила о скуке за последние пятнадцать лет: что это, что происходит в голове и на что скука толкает.
Часть I. Что это
Долго скуку описывали как нехватку стимулов: нечего делать, вот и скучно. В 2012 году Джон Иствуд с коллегами собрали психодинамические, экзистенциальные, физиологические и когнитивные теории и определили скуку как неприятное переживание, когда хочешь заняться чем-то удовлетворяющим и не можешь. Дальше они перевели это на язык внимания. Скука возникает, когда внимание не удаётся зацепить ни за внешнее, ни за внутреннее, за мысли и чувства; когда человек сосредоточен на самом факте, что зацепить не получается; и когда причину этого он относит к окружению. Скучающий в пустой комнате винит комнату.
Ван Тилбург и Игу в том же году проверили в четырёх исследованиях, чем скука по содержанию отличается от грусти, злости и фрустрации. Отличие оказалось в двух вещах: скучающий человек чувствует беспокойство и нехватку вызова и одновременно думает, что происходящее бессмысленно. Ни грусть, ни злость, ни фрустрация эти два пункта не сочетают.
Эрин Уэстгейт и Уилсон в 2018 году свели обе линии в модель с двумя компонентами. Первый про внимание: несовпадение между тем, чего требует задача, и тем, какие ресурсы есть. Причём в обе стороны, скучно и когда задача слишком проста, и когда она слишком сложна, чтобы за неё зацепиться. Второй про смысл: несовпадение между занятием и тем, что человеку важно, или отсутствие важного вовсе. Компоненты независимы: каждый порождает скуку сам по себе, и от того, какой из них провалился, зависит, какая именно скука получилась.
То есть у сигнала два возможных источника, и они требуют разных действий. Об этом в конце.
Часть II. Что происходит в голове
Джеймс Данкерт и Колин Меррифилд в 2018 году сканировали людей в четырёх состояниях: покой, задача на удержание внимания, скучное видео и интересное видео. Во всех четырёх работали задние части сети пассивного режима, той, что активна, когда человек ничем не занят. Скука и задача на внимание отличались от покоя тем, что в них к этой сети шла в противофазе передняя островковая кора: когда включалась одна, выключалась другая. При интересном видео островок работал согласованно и с сетью пассивного режима, и с сетью контроля внимания. Авторы читают скуку как провал попытки включить исполнительный контроль на монотонной задаче: она требует включиться, но настолько пресна, что включиться не удаётся.
Что при этом происходит с мотивацией, померили Милявская, Инцлихт, Джонсон и Ларсон в 2019 году на 243 людях. Одна группа смотрела на строки цифр, вторая складывала по три к каждой цифре четырёхзначного числа, третья была контрольной. Потом всем давали задачу с наградами и записывали реакцию мозга на выигрыш и проигрыш. Скучавшие сообщали о большей усталости, чем считавшие, хотя усилий, по их же словам, тратили меньше. И у скучавших была сильнее реакция на награду, сильнее, чем в контроле; счётчики от обеих групп не отличались. Отдыхом это назвать нельзя: после скуки человек устал и при этом острее реагирует на награду.
Часть III. На что она толкает
Шейн Бенч и Хизер Ленч предложили в 2013 году считать скуку эмоцией с функцией, как страх или отвращение: она возникает, когда текущая цель больше не приносит пользы, и толкает искать другую. Пока скучно, внимание к текущей задаче падает, переживание неприятное, а вегетативное возбуждение растёт, чтобы подготовить поиск. В 2019 году они проверили это в трёх исследованиях. Те, кто больше заскучал на нейтральном задании, чаще выбирали потом негативный опыт. Сильно заскучавшие хотели нового и из-за этого желания выбирали новое, даже когда оно было неприятным. Если человека доводили до скуки приятными картинками, он выбирал следующим что-то более неприятное, а если неприятными, то более приятное. Скука толкает к тому, что отличается от прежнего, в любую сторону.
Шанталь Недеркорн с коллегами в 2016 году проверили на той же кнопке альтернативу: может, током бьют себя, чтобы регулировать любое неприятное чувство, как при самоповреждении. 69 человек смотрели монотонный, грустный или нейтральный фрагмент фильма с кнопкой под рукой. Скучавшие били себя чаще и сильнее, чем обе другие группы, грусть на кнопку не влияла вовсе. Ток разрывает монотонность. У людей с историей самоповреждения эффект был сильнее, они нажимали больше в первые 15 минут.
У того же поиска есть и другая сторона. Сэнди Манн и Ребека Кэдман в 2014 году заставляли 40 человек 15 минут переписывать номера из телефонного справочника, а потом просили придумать применения пластиковому стаканчику. До стаканчика допускали только тех, кто признал, что во время переписывания отвлекался на свои мысли, и они придумали больше, чем контрольная группа без справочника. Во втором опыте на 90 людях обе скучные группы, и читавшие справочник, и переписывавшие, обошли контроль; чтение дало больше переписывания только на двух других задачах, по числу ответов и в задаче с одним верным ответом. Авторы предполагают, что дело в блуждании мысли: скучающий ум уходит в себя и приносит оттуда варианты. Если так, это тот же поиск нового, что у Бенча с Ленч, только направленный внутрь.
Часть IV. Как читать сигнал
Если собрать части, у скуки два возможных сообщения. Первая: «внимание не цепляется», задача слишком простая, слишком сложная или слишком монотонная. Вторая: «это не имеет для меня смысла». Модель Уэстгейт и Уилсона говорит, что строки независимы, а данные Ван Тилбурга и Игу, что скучающий обычно чувствует обе сразу.
От того, какая строка на самом деле, зависит, что делать. На первую отвечают сменой нагрузки: усложнить, упростить, добавить разнообразия. На вторую сменой занятия или пересмотром того, зачем оно. Кнопка с током, лента в телефоне и любой другой быстрый выход отвечают на обе строки одинаково: дают новизну и ничего не меняют ни в нагрузке, ни в смысле. По логике Бенча и Ленч это ровно то, чего скука просит, поэтому и работает. И по той же логике сигнал после этого приходит снова, потому что цель, от которой он гнал, никуда не делась. Это уже мой вывод, в цитируемых работах ленту не измеряли.
Я писал, что самый сильный предсказатель откладывания это неприятность задачи. Скука одна из главных форм этой неприятности, и по Ван Тилбургу и Игу она сообщает о бессмысленности. Тогда откладывание скучной задачи это ответ на сигнал о смысле, и ответить на него сменой таймера нельзя. И писал, что смысл в моменте измеряется выше в рутинных занятиях: рутина скучной бывает редко именно потому, что вторая строка в ней обычно заполнена.
Что из этого следует
Скука активна: мозг не может удержать контроль на задаче, реакция на награду растёт, и организм готов выйти из этого состояния через боль. Она отличается от других неприятных чувств тем, что говорит сразу о двух вещах: внимание не занято и происходящее бессмысленно.
Читать её стоит как сигнал с двумя возможными причинами. Быстрая новизна, будь то ток или лента, закрывает сигнал на минуту и не трогает причину. Проверить, какая из двух строк горит, дольше, зато после этого скука либо уходит, либо, если её оставить и не гасить, приносит из блуждания то, чего переписывание справочника не даст.